Исследование реки Кали-Гандаки и храма Муктинатх

Присоединяйтесь к нашему автору в удивительном путешествии вверх по реке Кали-Гандаки, источнику священных для бога Вишну окаменелостей Шалаграмов, и далее к знаменитому храму Муктинатх, почитаемому как индуистами, так и буддистами. История речной долины насчитывает тысячи лет. Когда-то она соединяла Индию с Великим шёлковым путём, а позже стала центром буддизма.

Автор: Хурдитья Дэва, Непал

Знаменитый непальский храм: Муктинатх расположился на склоне холма в районе Мустанг на северных склонах хребта Аннапурна на высоте 3800 метров.

Верхний Мустанг на северо-западе Непала, расположенный вдоль границы Тибетского нагорья, часто называют краем буддийских монастырей, деревень, похожих на крепости, и продуваемых всеми ветрами гималайских пустынь. На протяжении веков он был скрыт от внешнего мира и представлял собой закрытое королевство, где до 1990-х годов сохранялся образ жизни, не затронутый современностью. Учёные и исследователи, такие как Джузеппе Туччи в 1950-х годах и Мишель Пейссель в 1960-х, привлекли внимание мировой общественности к Мустангу, представив его как таинственное «Запретное царство». Однако задолго до того, как эти рассказы появились в литературе о путешествиях, этот регион уже был священным для индуистов.

Через самое сердце Мустанга протекает река Кали-Гандаки, почитаемая не только за свои живительные воды, которые в конце концов сливаются с Гангой, но и за то, что из неё добывают Шалаграмы. Эти окаменелые аммониты, возраст которых составляет не менее 65 миллионов лет, почитаются как проявление Вишну из-за их сходства с Его божественным диском Сударшана чакрой.

Самое священное место на реке находится недалеко от Кагбени, где сливаются реки Кали-Гандаки и Джохонг-Кхола. Здесь многие поколения индуистов совершали шраддху в память о своих предках, веря, что такие подношения принесут их прародителям освобождение и покой в высших мирах.

Рядом с Кагбени находится место паломничества индуистов и буддистов – Муктинатх, почитаемый в «Муктинатха махатмье» Вараха пураны. В тексте говорится, что тот, кто совершит трудное путешествие к этому высокогорному святилищу (высота над уровнем моря: 3800 метров) и омоется в 108 священных источниках, сбросит оковы сансары – бесконечного цикла перерождений – достигнет освобождения.

Моё путешествие сюда, с 30 июня по 14 июля 2025 года, было в первую очередь паломничеством, а исследовательская работа – лишь второстепенной задачей. Я гулял по берегам реки, беседовал с местными священниками и обошёл её русло до верховьев, где, как говорят, находится источник аммонитов, и пытался понять, как география, геология и религиозность объединяются в создании этих священных образов. Изучение места происхождения Шалаграмов позволило мне по-новому взглянуть на Мустанг как на священный ландшафт, где реки и скалы – это не просто природные образования, но и вместилища божественного присутствия.

Для индуистов Мустанг – это нечто большее, чем просто отдалённая долина с суровыми скалами и разноцветными холмами. Это исток – место, где сходятся миф и религия, где священные писания обретают материальную форму. Именно с таким чувством благоговения, любопытства и научного интереса я отправился в своё путешествие. То, что я расскажу, – это не просто путевые заметки, а дневник открытий: рассказ о пройденных маршрутах, посещённых храмах, совершённых ритуалах и найденных священных камнях, дополненный историями, воспоминаниями и размышлениями.

Треккинг по реке Кали-Гандаки – это путешествие из древности в современность: смотря вниз по течению на город Кагбени (обратите внимание на древние серые строения посередине); слияние рек Кали-Гандаки и Джохонг-Кхола; недавно построенный монастырь Гарпху, расположенный возле древних пещер в Чхосере; коллекция огромных Шалаграмов Чандана.

Из Катманду в Кагбени

Помолившись в местном храме Бхайравы в Катманду (Бхайраву почитают в том числе как защитника во время путешествий), я отправился в первый этап своего паломничества: шестичасовую поездку на автобусе в Покхару. Мне повезло сесть в один из городских слипербасов, роскошно оборудованных откидывающимися сиденьями, которые делают извилистые гималайские дороги удивительно комфортными.

В Покхаре меня сразу же встретил свежий горный воздух и потрясающий вид на хребет Аннапурны, чьи заснеженные вершины сияли в лучах послеполуденного солнца. Я познакомился со своими проводниками Шанкаром и Сагаром – опытными профессионалами, хорошо знающими этот регион.

На следующий день мы рано утром отправились на внедорожнике в сторону Кагбени, где у нас была первая ночёвка на берегу Кали-Гандаки. Река под шоссе бурлила, течение было сильным, а вода, как и следовало из названия, – тёмной и мутной. Местность здесь была пышной, почти как в тропическом лесу, а воздух был очень влажным.

Мы остановились на обед в Татопани, своего рода курортном городке, где непальские и индийские туристы останавливаются у горячих источников, прежде чем продолжить путь к Муктинатху. На берегах реки уже толпились индийские паломники, выгрузившиеся из автобусов и спешившие за Шалаграмами. Мой гид покачал головой и объяснил, что здесь уже ничего не найти, потому что течение слишком сильное, а низовья давно иссякли. На протяжении веков паломники прочёсывали эти легкодоступные берега, почти ничего не оставляя после себя. Была и другая причина: для посещения Верхнего Мустанга, где русла рек не так сильно истощены туристами в поисках Шалаграмов, требуется специальное разрешение стоимостью 500 долларов США на человека, что распространяется даже на индийских паломников. В свою очередь для посещения Нижнего Мустанга, где находится Муктинатх, требуется разрешение всего за 50 долларов США.

После Татопани воздух резко изменился. Стало прохладнее и суше. Вместе с климатом изменилась и растительность: тропическое буйство уступило место сосновым лесам и флоре высокогорных районов. Это также точка разветвления знаменитого маршрута вокруг Аннапурны, откуда туристы сворачивают в другую долину.

Следующим был Джомсом – последний настоящий город перед въездом в Верхний Мустанг. Его аэропорт, известный своими внезапными порывами ветра и сложными посадками, – один из самых опасных в мире, и это ещё одна причина, по которой мы поехали сюда автотранспортом.

Ближе к вечеру мы добрались до Кагбени, сонной деревушки в низкий сезон. Ни одного иностранного туриста в поле зрения. Шанкар отвез меня к сангаму, месту слияния мутных потоков Кали-Гандаки и Джохонг-Кхолы с третьей рекой. Как и в Праяградже, считается, что третья река невидима. Именно здесь проводятся ритуалы шраддхи, почитания предков. Я поговорил с двумя местными священниками, Говиндой Ачарьей и Пратапом Ачарьей, которые живут здесь круглый год и проводят обряды для посетителей. Они рассказали мне, что большинство паломников приезжают во время Питру Пакши в сентябре-октябре, в остальное время здесь тихо, а суровой зимой и вовсе почти безлюдно.

Вечером я остановился в отеле, принадлежащем тибетцу Чандану. Он показал мне свою частную коллекцию огромных Шалаграмов, некоторые из которых были не похожи ни на что из того, что я когда-либо видел – ни вживую, ни в книгах, ни даже в интернете. Его коллекция насчитывает тысячи экземпляров, среди них есть камни, весящие по нескольку тонн. Редкие экземпляры могут стоить тысячи долларов США.

Чандан рассказал, как он их добыл: местные тибетские крестьяне, которые часто относятся к этим камням не столько как к священным предметам, сколько как к товару, роются в руслах рек и продают их ему. Будучи известным владельцем отеля, он является связующим звеном как для крестьян, так и для индийских торговцев. За годы торговли он научился безошибочно определять, какие формы и отметины наиболее ценятся коллекционерами в Катманду и Индии. Иногда приезжают торговцы на грузовиках и скупают всё подряд, но Чандан предпочитает продавать осторожно, зная, какие камни ценятся больше всего. Для него и жителей деревни Шалаграмы – это не только священные символы, но и источник дохода.

Как исследователь, я размышлял об этой двойственной природе Шалаграмов. Для индуистских паломников эти чёрные окаменелости аммонитов из Кали-Гандаки являются прямым воплощением Вишну: каждая спираль – это космический знак вечности, а каждый камень – переносной храм. Но здесь, в Мустанге, я увидел, как те же самые предметы продаются на рынках, переходя из рук в руки в результате переговоров, торговли и спекуляций.

Именно это и привлекло меня в Мустанг: возможность подняться вверх по течению реки, чтобы проследить происхождение этих священных камней не только в мифах и священных писаниях, но и в повседневной жизни тех, кто их собирает, обменивает и которым поклоняется. Где-то между течением реки, молитвами паломников и кладовыми Чандана скрывается история о том, как распространяется вера, как божественное обретает форму в камне и как священное становится частью самых обыденных сделок.

Древние руины: (слева направо) «небесные пещеры», где в далёком прошлом жили буддийские монахи в Чхусанге; вид изнутри одного из многоуровневых комплексов.

От Кагбени до Ло Мантанга

Из Кагбени мы отправились в трудный трёхдневный пеший переход к Ло Мантангу, древней столице Мустанга, окружённой крепостной стеной. Почти сразу же на дороге появилась поразительная чёрная собака с густой блестящей шерстью, трусившая рядом с нами со спокойной уверенностью. Мой проводник сказал, что это тибетский мастиф, одна из самых ценных и дорогих пород в мире. Я назвал её Бхайрави в честь свирепой шестой богини Махавидьи, которая преодолевает пространство и время. Казалось, она инстинктивно знала все тропы и то и дело убегала вперёд, чтобы погнаться за лисами, а потом возвращалась, чтобы проверить, как у нас дела.

Тропинки петляли среди пейзажей, словно застывших между временем и легендой. Мы миновали яблоневые сады, ветви которых ломились от плодов, напоминая о том, что долина жила за счёт садоводства и разведения коз. По обеим сторонам возвышались скалы цвета охры, их неровные склоны на протяжении веков были изрезаны ветром и солнцем. Вдоль тропы стояли небольшие глиняные ступы, выкрашенные в землисто-красный и оранжевый цвета. Многие из них выглядели очень древними.

Деревни, которые мы встречали, были почти пусты, в них жили лишь несколько пожилых тибетцев. В поисках лучших возможностей молодёжь уезжала в Катманду и даже за границу. Глиняные дома, построенные в традиционном стиле, служили памятниками более простой эпохе. В некоторых деревнях глиняные чучела местных божеств-покровителей и богов плодородия охраняли заброшенные улицы.

После обеда в местной гостинице мы поднялись на наш первый горный перевал. Путь был непростым: высота давила на лёгкие, солнце обжигало спину, а от сухого ветра першило в горле. Бхайрави, казалось, не обращала на это внимания и ловко и уверенно вела нас по каменистой местности.

В тот вечер мы разбили лагерь недалеко от деревни Чхусанг (номер 5). На закате скалы сияли золотом. Рано утром следующего дня мы пересекли ещё один перевал и спустились в уединённую долину, где расположен буддийский пещерный монастырь. Говорят, что в этом укромном месте медитировал Падмасамбхава (Гуру Ринпоче), тантрический мастер, который в VIII веке принёс в Тибет буддизм Ваджраяны.

Оттуда мы спустились к руслу реки Кали-Гандаки, где решили посвятить день поискам Шалаграмов. Русло реки, обнажившееся из-за отступающих вод, было усеяно тёмными камнями, поблёскивающими в лучах утреннего солнца. Шанкар и Сагар склонились над гравием, выискивая характерные гладкие спирали. Поначалу мы находили только обломки, но даже к ним относились с благоговейным любопытством.

Согласно нескольким пураническим текстам, Шалаграмы – это живые воплощения Господа Вишну, и каждый камень обладает своей уникальной силой. Помимо таких известных форм, как Чакрапурна (Сударшана чакра), Падма, Каустубха и Хираньягарбха, некоторые из них связаны с конкретными аватарами: от Курма (черепахи) до Рамы, Будды, Нарасимхи и других. Местные жители с благоговейной уверенностью говорят о своих «ценностях»: Курма приносит богатство и стабильность, Нарасимха защищает, Падма и Хираньягарбха даруют плодородие, а Чакрапурна, диск самого Вишну, защищает от злых сил.

Когда солнце поднялось выше и его лучи заиграли на охристых скалах, моему взору предстал идеальный Чакрапурна Шалаграм. Гладкий, тёмный, с цельной спиралью, он казался тяжёлым, но при этом живым в моей ладони. Это был первый целый Шалаграм, который я нашёл своими руками. Чуть ниже по реке Шанкар и Сагар попытались разбить несколько экземпляров другим камнем, чтобы обнажить чакру внутри, но я отговорил их, потому что разбитые Шалаграмы считаются непригодными для поклонения. Они утверждали, что иностранцы часто покупают их в качестве сувениров, и я вспомнил, что видел похожие фрагменты в музеях естественной истории в США и Европе.

После долгого дня, проведённого в пути и охоте на Шалаграмы в русле реки, мы наконец добрались до Ло Мантанг (номер 8) к вечеру. Перед нами возвышался обнесённый стеной город, похожий на крепость, застывшую во времени. Его тёплые оранжевые стены ловили последние лучи солнца.

Ло Мантанг

В городе оказалось тише, чем я ожидал. Он расположен в обширной долине, окружённый простыми глинобитными стенами, за которыми прячутся узкие улочки с домами из сырцового кирпича и небольшими монастырями.

Королевский дворец, расположенный в центре города, выглядит довольно скромно по сравнению с тем, что можно было бы представить себе как королевскую резиденцию, но при этом он поражает элегантностью резных окон и многоуровневых террас. В расположенных неподалёку монастырях, таких как Чокханг Гомпа и Тхубчен Гомпа, сохранились многовековые фрески, датируемые примерно 1500-ми годами. Впечатляющие и яркие росписи изображают Будду, божеств-защитников и мандалы.

Махакала занимает здесь центральное место, особенно в традиции Сакья, которой придерживаются многие монастыри в Мустанге. Это божество почитается прежде всего как хранитель монашеской общины и духовного пути. Его изображают в виде темнокожей фигуры, увенчанной черепами и украшенной гирляндой из костей. По сути, Махакала и Бхайрава – это одно и то же божество-защитник в обеих религиозных традициях, и обоим широко поклоняются в Непале. Они олицетворяют яростную энергию, направленную на благо верующего или общества.

Тихий городок Ло Мантанг становится праздничным только раз в году. В рамках трёхдневного фестиваля Тиджи в мае разыгрываются истории о Падмасамбхаве и Дордже Джоно (местное имя Махакалы) с танцами в масках, изображающие победу дхармы над адхармой. Кульминация праздника наступает, когда со стены дворца спускают большую священную тханку.

Пока мы бродили по дворцовому комплексу и окрестным монастырям, Бхайрави познакомилась со многими другими тибетскими мастифами. Я хотел оставить её у монахов, чтобы она была не одна и хорошо питалась, но она отказалась. Каждый вечер она возвращалась в мой отель, сидела у входной двери, сторожила и спала там всю ночь – словно охраняла мою комнату.

Посещение величественного храма Муктинатх высоко в горах: вид на деревню Чхусанг из «небесной пещеры» в возвышающейся скале; омовение под 108 источниками у храма Муктинатх; управляющий домом отдыха ежедневно совершает абхишеку близлежащего гигантского Шалаграма; бассейны Лакшми и Сарасвати перед храмом Муктинатх.

 От Ло Мантанга до Муктинатха

На следующий день мы решили нанять машину, чтобы совершить вторую часть нашего путешествия. Погода становилась всё жарче, а мы ещё были измотаны вчерашним сбором Шалаграмов. Мы взяли с собой Бхайрави, и она поехала с нами в машине. Похоже, для неё это была первая поездка на автотранспорте – она явно нервничала, и её, вероятно, тошнило, потому что у неё обильно текла слюна.

Нам потребовалось пять часов, чтобы добраться до тихой деревушки под названием Яра, где мы и заночевали. Яра – это ворота к Дамодара кунде, священному источнику реки Кали-Гандаки. В этот раз мы решили не ехать туда, потому что дорога заняла бы ещё четыре дня, а из-за крутого рельефа местности добраться туда можно было бы только верхом. Кроме того, нам пришлось бы взять с собой палатки, поваров и провизию, потому что по пути нет никаких поселений. По словам проводников, там до сих пор можно найти разнообразные Шалаграмы, поскольку это место остаётся труднодоступным и редко посещаемым.

Однако даже в Яре мы наткнулись на удивительный Шалаграм в доме отдыха для паломников – огромного аватара Курму (черепаху) весом в несколько тонн. Смотритель каждый день проводит простую абхишеку, поливая священный камень из шланга, и совершает минимальные пуджи.

На следующее утро мы собрались продолжить путь. Как и в прошлый раз, я попытался посадить Бхайрави в машину, но на этот раз она отказалась. Должно быть, предыдущий опыт ей не очень понравился. Я пытался уговорить её лакомствами, но она стояла на своём. В конце концов гиды сказали, что нам придётся оставить её здесь.

У меня неожиданно навернулись слезы – я почувствовала глубокую, необъяснимую связь с ней. Сагар взял белую шаль и нежно повязал ей на шею в знак благословения. Я попросил владельца отеля позаботиться о ней, ведь через несколько месяцев наступит зима, а Яра находится во многих километрах от Кагбени, где она впервые нас нашла. На обратном пути мы снова заедем в Кагбени, где изначально планировали оставить её, но нам пришлось расстаться раньше. Я пообещал прислать ей еды. Я даже подумывал о том, чтобы приютить её или найти ей дом, но мы были далеко от цивилизации и спешили добраться до Муктинатха к вечеру, чтобы успеть к благоприятному дню Гуру Пурнимы на следующий день.

Муктинатх

Муктинатх, расположенный высоко в Гималаях на высоте 3800 метров над уровнем моря, является одной из самых важных святынь индуизма. Он входит в число 108 Дивья Дешамов, почитаемых в традиции шривайшнавизма в Южной Индии, и является единственным из них, расположенным за пределами Индии. О святости храма воспевали такие тамильские святые, как Перияльвар и Тирумангай Альвар. Их стихи до сих пор вдохновляют поколения южноиндийских верующих на то, чтобы отправиться в непростое путешествие в отдалённые долины Мустанг в Непале.

Здесь повсюду на божествах, Шалаграмах, стенах и даже на лбах жрецов можно увидеть символы секты Тенкалай, официально учреждённой Рамануджей в традиции Шривайшнава сампрадайи в Южной Индии. Это говорит о том, что традиция оказала заметное влияние на Муктинатх. К XI веку Муктинатх, включённый в список Дивья Дешамов, был хорошо известен даже в Тамилнаду. Однако тибетские буддисты считают, что храм ещё старше, поскольку, по преданию, здесь медитировал Падмасамбхава, живший в VIII веке.

Когда я прибыл в храм ранним утром, горный воздух был свежим и бодрящим. Первые лучи солнечного света позолотили снежные вершины, и в разрежённом воздухе разлился слабый аромат благовоний. В святилище находится двурукое сидящее бронзовое изображение Вишну, держащего шанкху (раковину) и чакру, по бокам от него располагаются Лакшми и Сарасвати – необычная триада, поскольку место Сарасвати обычно занимает Бхудэви. Однако в местной традиции Сарасвати почитается как супруга Вишну, символизирующая союз мудрости, сострадания и процветания.

К моему удивлению, служителем храма оказался не индуистский священник, а тибетская буддийская монахиня. Она сидела у входа в святилище, помогала проводить арчаны паломникам и благословляла каждого верующего, касаясь его лба кумкумом. Это был простой, но интригующий момент: индуистские паломники получали благословение от буддийской монахини в вайшнавском храме. В тот момент Муктинатх показался мне местом, где индуизм и буддизм гармонично сосуществуют, дополняя друг друга.

Для тибетских буддистов Муктинатх известен как Чумиг Гьяца, или «Сто источников». Согласно тибетской традиции, это обитель двадцати одной формы Тары (женских бодхисаттв), а также дакинь, или женских божеств, олицетворяющих различные энергии и элементы в буддийской космологии Ваджраяны. Таким образом, буддисты видят в бронзовом Вишну в святилище Авалокитешвару, бодхисаттву сострадания, а в Лакшми и Сарасвати – бодхисаттв богатства и мудрости. В святилище я также заметил небольшие бронзовые фигурки двух мужских божеств. Монахини объяснили, что это изображения Чепаме (Апарамиты) и Дордже Сембы (Ваджрасаттвы), или космических будд, олицетворяющих безграничные заслуги и чистоту.

Шакты тоже почитают Муктинатх. Согласно их традиции, это священное место – одно из 51 Шакти питх, куда, по преданию, упала правая щека Сати.  Шакти питха находится в скромном храме неподалёку, который редко посещают. В центре святилища – небольшой Шивалингам.

В Муктинатхе принято совершать омовение под 108 источниками, оформленными в виде медных коровьих голов. Считается, что вода из них очищает от грехов и ведёт к мокше. Из каждого источника льётся ледяная вода, которая, как говорят, символизирует священные потоки всех тиртх. Когда солнце поднялось достаточно высоко, я решил, что вода достаточно прогрелась, чтобы в ней можно было искупаться. Когда я встал под струи, холодный воздух обжёг мою кожу. Большинство паломников, тяжело дыша, проносились сквозь ледяной поток, а затем окунались в два бассейна, символизирующих Лакшми и Сарасвати. Я решил не торопиться, балансируя на скользких камнях и позволяя холоду проникать всё глубже, пока онемение не сменилось ясностью ума. Когда я вышел из воды, моё тело дрожало, но я чувствовал странный подъём – жизненную силу, которую может дать только священное омовение.

К тому времени, как я вернулся в храм, вайшнавский священник уже прибыл для проведения утренней пуджи. В Муктинатхе ежедневные ритуалы проводит индуистский священник, а в остальное время за храмом присматривают буддийские монахини. Священник провёл арати и поднёс божествам подношения, его санскритские песнопения переплетались с тихим гулом тибетских молитв за пределами храма. Здесь, казалось, стирались границы между конфессиями. Богословие, которое в других местах могло бы вступить в противоречие с другими учениями, находило общий язык. Индуизм и буддизм, бхакти и тантра слились воедино.

Позже в то же утро я заказал хому в честь благоприятного дня Гуру Пурнимы. Лакшман Регми, молодой священник, который ежедневно проводит хому для паломников, рассказал о значении Муктинатх-кшетры, о пользе, которую приносит поклонение в этом месте, и о священности камней Шалаграмов. Лакшман, как и многие до него, напомнил мне, что эти священные камни нельзя покупать или продавать. По традиции Шалаграм преподносят в дар от имени гуру, ему поклоняются ежедневно и передают из поколения в поколение. Считается, что пренебрегать таким камнем – большой грех.

Днём я поговорил с садху, живущими рядом с храмом. Некоторые из них шли пешком несколько месяцев из Тамилнаду и Андхра-Прадеша, ведомые той же тихой силой преданности. Один из них, Кумар Баба из Тирунелвели, повёл нас вниз по течению в поисках Шалаграмов. К тому времени мои сумки уже были тяжелы от собранных по пути камней, и я начал уставать нести их. Однако, вернувшись в город, я наткнулся на, должно быть, один из самых больших Шалаграмов в мире – настоящий претендент на звание рекордсмена Книги рекордов Гиннесса: колоссальный Шалаграм Курмаватара, вмурованный в пол моего отеля и, вероятно, обнаруженный при его строительстве. Он был более чем в пять раз больше того, что я видел ранее в Яре. Стало ясно, что когда-то на этой земле было множество Шалаграмов, а в её священном сердце стоял храм Муктинатх.

Любопытно, что Шалаграмам более ста миллионов лет – они появились в те времена, когда весь регион Мустанга и Муктинатха находился под водами древнего моря Тетис. То, что сейчас представляет собой сухую, продуваемую всеми ветрами долину, когда-то было дном океана, которое поднялось в результате медленного движения Гималаев.

С этой точки зрения пураническая история о том, что Вайкунтха, обитель Вишну, находится на дне космического океана, обретает неожиданный смысл. Окаменелости, найденные в руслах рек в Мустанге, – это в буквальном смысле остатки морского дна. Сближение геологии и мифологии здесь примечательно не тем, что одно подтверждает другое, а тем, что и то и другое по-своему выражает глубину времени и ощущение священности, присущее этому ландшафту. В этом смысле сам Муктинатх – это Вайкунтха на Земле.

Музей Шалаграмов

На следующий день мы отправились обратно в Покхару, сделав остановку в музее Шалаграмов, которым управляет местный вайшнав-патхасала. Когда мы приехали, несколько студентов с трудом закатывали огромный Шалаграм в музей – только что подаренный местным жителем, который нашёл его, когда копал землю на своём поле. Музей расположен рядом с храмом Вишну, построенным в характерном для Южной Индии стиле с дваджастамбхой (флагштоком) и виманой (короной над святилищем), он имеет фантастический вход в виде пасти тигра, через которую посетители попадают в пещеру, словно в тематическом парке. Внутри находится более 100 000 Шалаграмов разных форм и размеров. Им не менее 65 миллионов лет.

Священники рассказали мне, что большинство Шалаграмов они получают от жителей деревень или от тех, кто не может ухаживать за ними, проводя ежедневные пуджи. Миссия музея – способствовать правильному поклонению, защищать священные камни и рассказывать людям об их значении.

Наше возвращение

После посещения музея мы отправились обратно в Покхару. Спускаясь с холодных, продуваемых всеми ветрами перевалов, я всё время думал о Бхайрави, которая сопровождала меня на протяжении всего паломничества, бдительная и внимательная. На следующий день мы благополучно вернулись в Катманду, уставшие, но воодушевленные духовным путешествием всей жизни.

Спустя несколько месяцев я всё ещё думал о Бхайрави. Я попросил своего гида связаться с владельцем гостевого дома. Она до сих пор была там, иногда пропадала вместе с проходящими мимо путниками, но возвращалась через несколько дней. Перед наступлением зимы я попросил своих друзей Шанкара и Сагара привезти ей запас продуктов, зная, что скоро этот район станет непроходимым из-за снега.

В стране Бхайравы, под пристальным взглядом гор, Бхайрави была моим верным спутником в этом путешествии, проводя меня по храмам, ручьям и долинам Мустанга. Этот опыт произвёл на меня неизгладимое впечатление и напомнил о том, что преданность, традиции и, возможно, просто присутствие близкой живой души – вот что в конечном счёте может иметь самое большое значение в жизни.

Древние Морские окаменелости

Аммониты – это вымершая группа морских моллюсков, которые обитали в Мировом океане примерно от 400 до 66 миллионов лет назад, в палеозойскую и мезозойскую эры. Они вымерли вместе с динозаврами, когда в конце мелового периода на Землю упал астероид. В то время территория современных Гималаев находилась под морем Тетис, где процветали аммониты, и их раковины образовали толстые слои осадочных пород. Когда Индийский субконтинент столкнулся с азиатским материком, поднятие суши превратило это древнее морское дно в самый высокий в мире горный хребет, богатый морскими окаменелостями.

Аммониты были родственниками современных кальмаров, осьминогов и наутилусов. Их спиралевидные раковины состояли из внутренних камер; животное обитало во внешней камере, а внутренние камеры содержали газ или жидкость для регулирования плавучести. Волнистые разделительные линии между камерами, так называемые швы, образуют замысловатые узоры, которые помогают учёным различать виды.

ОБ АВТОРЕ

Хурдитья Дэва – оперный певец и учёный из Тайланда, магистр и доктор наук в области санскритологии. Он исследует санскритские тексты и эпиграфику в Индии и Юго-Восточной Азии.

(С) ИС № 1.2026

#Муктинатх #Шалаграм #Непал #Кали_Гандаки