Йога-сутры с точки зрения монистической шайва-сиддханты

«Йога-сутры» Патанджали предлагают тщательно структурированный путь духовного развития, методично направляющий ищущего от этической дисциплины к достижению кайвальи. Эта прогрессия параллельна монистическому учению шайва-сиддханты Шивайи Субрамуниясвами (Гурудэвы), хотя существуют и существенные различия. В то время как оба учения подчёркивают этические ограничения и религиозные обряды (яма и нияма), дисциплинированную садхану и постепенное отстранение от внешних отвлекающих факторов, путь монистической шайва-сиддханты уделяет больше внимания преданности (бхакти), внутренним мирам, связям с божествами и благодати гуру – элементам, которые либо принижаются, либо почти полностью отсутствуют в работе Патанджали. Более того, если «Йога-сутры» представляют кайвалью как изолированное состояние чистого осознания, находящееся вне влияния пракрити, то в «сиддханте» Гурудэвы освобождение (мокша) – это не просто конец кармы, но и сознательное слияние индивидуальной души (дживы) с Шивой, аспект, совершенно выходящий за рамки текста Патанджали.

Основы санкхьи в йоге Патанджали

«Йога сутры» зиждутся на строгом дуализме, поскольку были написаны во времена, когда атеистическая философия санкхьи господствовала как основное учение для духовного поиска. Пуруша – это свидетель-я, отличный от пракрити, развивающегося материального мира. Пракрити едина и универсальна, она служит для опыта и освобождения всех пуруш (сутра 2.18). Пуруш много, каждый из них проходит свой собственный путь рабства и освобождения. Освобождение — это не слияние в универсальное единство, а изоляция каждого пуруши, достигаемая прекращением отождествления с пракрити (2.25). Различие между пурушей и пракрити остается фундаментальным на протяжении всего процесса, подчеркивая индивидуальное, а не коллективное освобождение.

Как утверждает Брайант: «История йоги неразрывно связана с историей традиции санкхья. Санкхья обеспечивает метафизическую основу для йоги и, следовательно, незаменима для понимания йоги… Хотя йога и санкхья разделяют одну и ту же метафизику и общую цель освобождения пуруши от её заключения, их методы различаются. Санкхья занимается путём рассуждения для достижения освобождения – в частности, анализом многообразных составляющих пракрити, из которых должен быть освобождён пуруша, – а йога в большей степени занимается путём медитации, сосредотачиваясь на природе ума и сознания, а также на техниках концентрации, чтобы предоставить практический метод, с помощью которого пуруша может быть изолирован и освобождён». (Брайант, стр. xxv-xxvi.)

Санкхья и йога Патанджали не представляют универсальной реальности, охватывающей как пурушу (сознание), так и пракрити (природу). В отличие от философии адвайты, которая постулирует высшее единство, санкхья/йога утверждает, что пуруш много, пракрити едина, и ничего не существует за их пределами. Эти философии не признают универсального Брахмана или Высшего Сознания, разделяемого всеми пурушами, как это представлено в адвайта-веданте и монистической шайва-сиддханте.

Несмотря на глубокие корни в метафизике санкхьи, Патанджали уникальным образом включает Ишвару в качестве особого пуруши – дополнение, отсутствующее в санкхье. Это вносит ограниченное теистическое измерение в то, что в противном случае является нетеистической системой, сосредоточенной на самодисциплине и медитативной практике.

Основа «Йога-сутр» в философии санкхьи очевидна в её ключевых концепциях, многие из которых напрямую совпадают с «Санкхья-карикой», написанной Ишваракришной (примерно IV-V века н. э.).

За пределами двадцати пяти таттв: с точки зрения шайвизма

Санкхья исключает божественную милость, роль Шивы и объяснение того, как майя связывает душу. В шайвизме существует тридцать шесть таттв, сгруппированных в три категории: шуддха-таттвы (пять чистых принципов, представляющих трансцендентную реальность), шуддха-ашуддха-таттвы (семь чистых и нечистых принципов, образующих интерфейс между божественным и душой) и ашуддха-таттвы (двадцать четыре принципа, управляющих материальным существованием).

Эта последняя группа соответствует первым двадцати четырём таттвам санкхьи, которые также представляют материальную реальность. 25-я таттва в санкхье – это пуруша, индивидуальное я, тогда как шиваизм переосмысливает пурушу как одну из промежуточных таттв, позволяя более полно взглянуть на рабство и освобождение души. Можно сказать, что, не имея более тонких разделений на таттвы, санкхья не имеет основы для божественной милости или возвращения души к Шиве.

Монистическая шайва-сиддханта и кашмирский шиваизм выходят за рамки санкхьи, интегрируя «милость», сокрытие сознания через майю и воссоединение души с Шивой. Санкхья завершается пурушей и пракрити, тогда как традиции шиваизма простираются дальше, объясняя весь путь от материальных ограничений к божественному постижению. Таким образом, хотя йога Патанджали и представляет собой мощную систему самодисциплины и умственного очищения, её структура из двадцати пяти таттв ограничивает её метафизический охват по сравнению с традициями, которые включают божественную милость (благодать) и высшее единство с Божественным.

Карма, перерождение и внутренние миры

Одной из поразительных особенностей «Йога-сутр» является относительное молчание о внутренних мирах существования, ключевом аспекте индуистской мифологии, мистицизма и священных текстов. В отличие от Пуран, Упанишад или Шайва-агам, Патанджали не углубляется в локи, дэвов или тонкие сферы существования. Несколько сутр косвенно намекают на осознание таких внутренних миров, особенно через упоминание пракритилая (существ, поглощённых природой) и видеха (бестелесных существ) (ЙС 1.19 и 3.51). Хотя Патанджали не углубляется в эти сферы, его молчание не обязательно означает неприятие. Скорее, это мог быть сознательный выбор, чтобы текст оставался чисто прагматичным, затрагивая только то, что непосредственно относится к дисциплине медитации. Этот подход согласуется с 25-таттвной космологией санкхьи, которая считает пурушу 25-й таттвой и описывает разворачивание пракрити в оставшиеся 24 таттвы, объясняя, как возникают ум, чувства и интеллект, – но не включает структурированную космологию лок или божеств. Тем не менее, Патанджали, подобно санкхье, признает перерождение как результат кармы и самскар, что по своей сути предполагает существование тонких планов, где существа ожидают перерождения.

В «Йога-сутрах» решительно утверждается доктрина кармы и реинкарнации, подчёркивая механизмы самскар (скрытых впечатлений), васан (глубоко укоренившихся склонностей) и клеш (ментальных страданий) в формировании как нашего настоящего опыта, так и будущих рождений. Рассуждения Патанджали о карме следуют точной психологической модели, подробно описывая, как прошлые действия порождают тонкие впечатления, сохраняющиеся на протяжении многих жизней, формируя глубокие подсознательные склонности, определяющие поведение (ЙС 2.12–14 и 4.8–9;11). Таким образом, процесс йоги представляет собой систематическое воссоздание этих отпечатков, ведущее к состоянию свободы, в котором прошлая карма перестаёт связывать пурушу. Благодаря сознательному сдерживанию (вайрагья) и медитативному погружению (самадхи) эти кармические семена постепенно сгорают, приводя к окончательному освобождению.

Принятие и критика в различных индуистских традициях

Хотя «Йога-сутры» пользуются широким уважением, не все индуистские традиции считают их авторитетным текстом. Последователи адвайта-веданты могут утверждать, что дуализм классической йоги несовместим с недвойственностью (адвайтой) Упанишад, что приводит их к минимизации влияния Патанджали или к признанию и переосмыслению «Йога-сутр» через призму недвойственности, как это видно на примере Свами Вивекананды и других.

Шайвитские и шактистские традиции – особенно те, которые укоренены в агамическом мировоззрении – критикуют «Йога-сутры» за их опору на собственные усилия в ущерб божественной милости, утверждая, что мантра, преданность и благодать Шивы необходимы для освобождения. В «Тирумантираме» говорится: «Те, кто контролирует своё дыхание и успокаивает свой ум, – достигают ли они стоп Шивы? Нет. Без любви йога бесплодна; без благодати Шивы освобождение далеко» (стих 2700, перевод Гималайская академия).

Вайшнавские школы, такие как школы Мадхвы, Валлабхачарьи и Чайтаньи, которые не основаны на йогической практике, как правило, не сосредотачивают свои учения на медитативном погружении. Хотя некоторые вайшнавские традиции включают элементы йоги – в частности, медитативную преданность, такую ​​как дхьяна, нама-джапа или бхакти-йога, – они считают безличное и изолированное состояние кайвальи ниже своей цели – любящего единения с Богом и вечного служения Ему. Их акцент на личной преданности и их особое понимание освобождения часто противоречат целям, изложенным в «Йога-сутрах».

В своей «Бхагавадгите бхашье» (6.46; 12.6–7) Мадхвачарья рассматривает ограничения йогических дисциплин и других форм человеческих усилий, которые сосредоточены исключительно на медитации и самопознании как путях к освобождению. Он утверждает, что без Божьей благодати и активного развития преданности через бхакти такие практики недостаточны для достижения окончательного спасения. (Мадхва, «Гита бхашья», перевод Шармы)

Важные этапы на пути к освобождению

«Йога-сутры» предлагают структурированный формат освобождения с чётко определенными шагами, методами и этапами. Каждый этап основывается на предыдущем, направляя йога от этической подготовки к полной свободе. Путь не лишён подводных камней. Патанджали предостерегает от различных отвлекающих факторов, духовной гордыни и злоупотребления сиддхи (сверхъестественными способностями) как потенциальных отклонений от пути. Некоторые искатели могут увлечься мистическими переживаниями, забывая, что цель – абсолютная свобода, а не временные экстазы. Другие могут быть вовлечены в погоню за сиддхи, ошибочно полагая, что это искомое достижение.

Для Патанджали самадхи и истинное освобождение достигаются только через устойчивое бесстрастие (вайрагья) и непоколебимую медитативную практику (абхьяса). Это постепенный процесс, требующий огромной самоотдачи, и достигается он не за одну жизнь, а через множество рождений (2.13-14).

1. Этические и физические основы (yama, niyama, āsana)

Яма и нияма – это пять этических ограничений и пять обрядов. Яма включает в себя непричинение вреда, правдивость, неворовство, безбрачие и нестяжательство. Нияма включает в себя чистоту, удовлетворённость, аскетизм, самопознание и преданность Богу. Асана – правильная осанка (положение тела) – обеспечивает физическую стабильность и комфорт, необходимые для регулирования дыхания и более глубоких внутренних практик. (2.30–2.46) (2.30–2.45)

2. Контроль дыхания, отвлечение чувств, концентрация (prāṇāyāma, pratyāhāra, dhāraṇā)

При правильной осанке регулируется дыхание (пранаяма) для стабилизации жизненной силы. Это приводит к пратьяхаре, отвлечению внимания от чувств. По мере того как внимание обращается внутрь, оно становится способным к непоколебимой концентрации (dhāraṇā), свободной от отвлечений и колебаний. (2.49–3.1)

3. Медитация (dhyāna)

От устойчивого сосредоточения медитация становится непрерывной и лёгкой, не тревожимой внутренними или внешними влияниями. (3.2)

4. Самадхи с семенем (samprajñāta / sabīja samādhi)

По мере углубления погружения йог остаётся в сознании объекта, мысли или впечатления. Эти постепенно более тонкие состояния концентрации достигают кульминации в полном медитативном погружении. (1.17; 1.46)

5. Самадхи без объекта/семени (asamprajñāta / nirbīja samādhi)

Сознание отстраняется от всех объектов, мыслей и впечатлений. Скрытые тенденции, или самскары, могут всё ещё сохраняться на ранней стадии, известной как асампраджнята самадхи. В состоянии дальнейшего покоя даже эти недостатки исчезают, приводя к нирбиджа самадхи. Не остаётся семян, способных прорасти в будущий опыт. Это знаменует собой кульминацию медитативных усилий и порог освобождающего прозрения.

6. Проницательное осознание (viveka-khyāti / kaivalya-prāgbhāram)

Проницательность становится устойчивой и непрерывной, ясно воспринимая различие между пурушей и пракрити. Эта ясность растворяет последние следы невежества, и ум естественным образом склоняется к освобождению. (2.26; 4.26)

7. Освобождение от страданий и рабства кармы (kleśa-karma-nivṛtti)

По мере углубления ясности впечатления (saṁskāra), кармические семена (āśaya) и страдания (kleśa), привязывающие душу к повторным рождениям, начинают растворяться, смягчая цикл причины и следствия. (4.30)

8. Безграничная мудрость (jñānasyānantyāt)

Происходит рассвет великой мудрости, и реальность воспринимается непосредственно и мгновенно, за пределами досягаемости обычного знания. (4.31)

9. Облако дхарма самадхи

В этом возвышенном состоянии возникает высшее отрешение (paravairāgya), растворяющее даже самые тонкие склонности (vāsanā). Подобно дождевому облаку, ум освобождается от всех бремён и сливается с чистым знанием. Можно сказать, что дхармамегха самадхи – это окончательное цветение, зрелый плод нирбиджа самадхи. (4.29–30)

10. Освобождение (kaivalya)

С окончательным разрывом отождествления с гунами йог пребывает как чистый пуруша, свободный от всего обусловленного существования – вне времени, причинности и мирского опыта. (4.32)

Сверхъестественные способности (сиддхи) не включены в этот список вех, поскольку Патанджали предупреждает, что они являются скорее отвлекающими факторами, чем истинными показателями прогресса. Хотя они составляют значительную часть текста и являются индикаторами глубокого овладения сознанием, он утверждает, что сиддхи «являются препятствиями в самадхи, но достижениями в состоянии бодрствования» (сутра 3.37). Хотя они могут возникать естественным образом, они не являются целями на пути к освобождению.

Заключение

«Йога-сутры» остаются краеугольным камнем индуистской мысли, предоставляя универсальную методологию для духовных искателей разных традиций. Гений Патанджали заключается в его лазерной сосредоточенности на практике, предлагающей систему, преодолевающую сектантские границы. Независимо от того, следует ли человек по пути преданности, самоисследования или мистического союза, идеи Сутр служат вечным руководством для внутренней трансформации.

В то время как кайвалья в «Йога-сутрах» описывается как конечное состояние йоги, другие индуистские традиции, в том числе монистическая шайва-сиддханта, расширяют видение освобождения за пределы отделения пуруши от пракрити. Вместо постоянно отключённого индивидуального осознания мокша в шиваизме – это осознание своего единства с Шивой, Абсолютной Реальностью. Адвайта-ведантисты и монистические шайва-сиддхантисты будут одинаково критиковать отсутствие универсального абсолюта в «Йога-сутрах», где конечным достижением является не единство, а вечная индивидуальность – каждый пуруша существует отдельно, никогда не сливаясь в большее целое.

Студенты йоги могут быть удивлены вечной двойственностью, которая является окончательным выводом их заветных писаний йоги. Путь, изложенный Патанджали, глубок и на века, хотя конечная цель, которую он представляет, отличается от объединяющего видения, принятого Агамами и Упанишадами.

Тем не менее, как и любой тайный и глубокий текст, «Йога-сутры» бесконечно доступны для открытия, где каждый найдёт своё. Дуалист увидит дуализм, а адвайтист – единство, что ещё раз доказывает присущую космосу субъективность.

Строго говоря, «Йога-сутры» кажутся дуалистическими. Доказательства убедительны, ещё и потому, что их корни глубоко вплетены в философию санкхьи, которая является дуалистической – факт, который кажется неоспоримым.

Почему же тогда, может возникнуть вопрос, это произведение было столь важным на ранних этапах жизни таких великих светил недуализма, как Свами Вивекананда, Йогасвами или Гурудэва Шивая Субрамуниясвами? Молодой Вивекананда сделал его центральным элементом своих учений йоги, переводя и обсуждая ключевые сутры в своей основополагающей книге «Раджа-йога», связанной с контролем ума, медитацией и высшими состояниями сознания – всего 116 сутр. Гурудэва изучал «Йога-сутры» в молодости, и Йогасвами, его гуру, расспрашивал его об этом во время их первой встречи. Возможно, они не были убеждены в том, что санкхья является важнейшей философией, лежащей в основе работ Риши Патанджали. Возможно, они понимали, что видение Патанджали, хотя и укоренённое в санкхье, выходило и за её пределы. Или, возможно, они решили не обращать на это внимания и истолковали кайвалью Патанджали, освобождение, как слияние в божественном единстве, а не как состояние вечной изоляции от пракрити, отдельно от всех других душ, и от Бога. В любом случае, они почитали это произведение как карту основных шагов к Самореализации.

Да, фактор Бога. Включение Патанджали Ишвары в свой великий труд отличает его от атеистического дуализма санкхьи, подразумевая йогическую форму монистического теизма. Комментаторы на протяжении всей истории утверждали, что описание чистого, нетронутого сознания Ишвары указывает на высшую реальность, частью которой отдельные души (пуруши) являются по своей сути и с которой стремятся реализовать своё единство.

Рассмотрим сутру 1.23: «Или это [самадхи] достигается через преданность Ишваре» – это ещё один путь к монистическому постижению, подразумевающий, что плоды практики йоги действительно могут быть достигнуты по милости Бога, ведущие к прямому познанию реальности. Что может быть дальше от учения санкхьи! Следующие семь сутр о Боге указывают на всеобъемлющую Божественность, которую легко рассматривать как универсальную реальность, охватывающую всё. «Ишвара – особый Пуруша, не затронутый страданиями, действиями, их результатами и накопленными впечатлениями. В Нём – несравненный источник всеведения. Неограниченный временем, Он также является гуру древних. Аум – Его означающий звук. Повторяйте его, созерцая его значение. Затем следует достижение внутреннего сознания, а также устранение препятствий. Достижение самадхи проиходит с подчинением Ишваре». (ЙС 1,24–1,29, 2,45)

Вачаспатимишра (философ школы ньяя IX-X веков) пытался преодолеть разрыв между дуализмом санкхьи и теизмом веданты. Он рассматривал включение Ишвары в «Йога-сутры» как философский сдвиг от строгого дуализма санкхьи к ведантиcтской концепции единого или всеобъемлющего божественного присутствия.

Далее, в сутре 2.44 Патанджали указывает: «Самообучение приносит общение с избранным Божеством». Это включение фундаментального индуистского понимания личных божественных сущностей, которые обеспечивают руководство, утешение и защиту, подтверждает идею о том, что он считал теизм и реальность внутренних миров жизненно важным элементом на пути йоги.

Заключительная сутра работы Патанджали ещё больше открывает двери для монистической интерпретации. «Освобождение происходит, когда сила чистого сознания пребывает в своей сущностной природе, когда гуны возвращаются к своему источнику, теперь лишённому цели для пуруши». (4,34) Если выйти за рамки санкхьи, фраза «сила чистого сознания, пребывающая в своей сущностной природе» предполагает не изоляцию, а трансцендентность – реализацию присущего душе единства с высшей реальностью.

С монистической точки зрения присутствие Ишвары, сосредоточенность на высшем знании и природа кайвальи как Самореализация раскрывают глубокое, недвойственное измерение в шедевре Патанджали, превосходящее видимые границы дуализма санкхьи.

(С) Отрывок из «Йога-сутры Патанджали  в традиции шайва-сиддханты», Садгуру Бодхинатха Вейлансвами

#Йога_сутры_Патанджали #Йога_сутры_Шивайя_Субрамуниясвами #Йога_сутры_Садгуру_Бодхинатха #Йога_сутры_в_традиции_шайва_сиддханты